Левый глаз дракона - Страница 99


К оглавлению

99

– Прости, хорошая моя, прости… – выдохнул он в рыжие волосы.

Но боль быстро исчезла, сменившись сладкой истомой. Пика наслаждения они достигли одновременно. Ралернан ощутил, как дрожат ноги, и медленно сполз на землю, все еще сжимая в объятиях Керри.

– Я люблю тебя, люблю, люблю, люблю… – безостановочно шептал он в ее распахнутые губы. Она прерывисто вдыхала теплый весенний воздух и смотрела на него сияющими глазами.

Когда они вернулись во дворец, уже начинало светать. Вымазанные в грязи, в разорванной одежде – и невероятно счастливые.

Высоко-высоко в еще черном, но уже светлеющем небе описывала круги большая летучая мышь, провожая их взглядом.


Когда взошло солнце, Л'эрт покинул столицу. Он лежал в купленной на постоялом дворе телеге, запряженной пегим мулом. Усталое животное тащило свой груз медленно и неторопливо, размеренно опуская широкие разбитые копыта в весеннюю грязь. Мул был стар, но вампира это скорее радовало – в силу преклонного возраста животное почти не реагировало на его неживую сущность.

Вампир смотрел, как медленно уплывают вдаль остатки взломанных крепостных стен, и понимал, что какой-то кусочек его сердца навсегда останется в этом городе, вбитый в дворцовую площадь Керхалана маленькими зелеными туфельками.

Керри… Рядом с ней он впервые почувствовал себя живым – словно кто-то отмотал назад несколько столетий… Рядом с ней уходил из сердца поселившийся там давным-давно ледяной холод. Он знал, что вполне мог бы соблазнить девушку, но что бы ему это дало? Любовница на день, на два, на три? А потом муть желания спадет, и она опять увидит в нем жуткого монстра. И даже его магии этого не изменить… Смешно. За столько времени ему впервые так безумно хотелось, чтобы его любили – любили, несмотря на то что он вампир. Как смешно…

Он перевел взгляд на небо. Легкие перистые облака разметались высоко в яркой голубизне. В воздухе пахло пробуждающейся к жизни природой, и он до боли остро почувствовал себя чужим для этого мира.

Впрочем, осталось сделать не так уж и много. Л'эрт вытащил из кармана синий окатыш и повертел его в руке. Гилеана… Он тихо вздохнул. Он обещал вернуть ей жизнь – и он должен выполнить обещание. Почти семь с половиной столетий он хранил в душе эту любовь. А сейчас она смыта, смыта весенним теплым дождем. Он закрывал глаза и снова видел чуть испуганные и чуть желающие шартрезовые глаза, усыпанное рыжими веснушками лицо, губы, слегка измазанные в крови. И еще он видел прозрачную голубизну других глаз, быстро темнеющих от страсти, белозубую улыбку и рассыпанный по постели водопад золотых волос, прячущий заостренные уши.

Камешек в руке казался лишним и ненужным. Согласно тем архивам Красной Лиги, он мог вернуть погибшую душу – но только погибшую против своей воли. Вампир устало произнес инициирующее заклинание. Кожу кольнули иголочки, и амулет растворился в крови.

Ему предстояла долгая дорога почти до самых Драконьих Пик – согласно старым архивам, призвать ушедшую душу можно было только на месте ее последнего упокоения.

А потом ему надлежит встретиться с Риффиром. Он знал, что шансов пережить этот поединок у него было мало, но не вызвать мага не мог. И не печалился по поводу исхода их встречи.

Копыта старого мула размеренно шлепали в жидкой грязи. Весенний ветерок донес до него легкий запах свежей травы. Л'эрт бросил последний взгляд на опаленный сражением город. «Будь счастлива, мышонок. Будь счастлива, любимая…»

Глава 38

Лес стал чуть реже, но не более того. Как Л'эрт ни старался, он не мог разглядеть в еще по-весеннему светлой листве остатков крепости Саранциа. Хотя… Чего он, собственно говоря, ждал? Прошло почти семь с половиной сотен лет. Природа отвоевала обратно опаленное пепелище. Когда он уезжал отсюда, здесь были только расколотые от жара камни, разбросанные взрывами на много миль окрест. Сейчас камни поглотила черная земля, на останках крепости шумел молодой лес. Но Л'эрт не мог ошибиться. Это было здесь.

Старый мул в очередной раз споткнулся, тряхнув повозку. Если бы лежащие в ней тела не были погружены Л'эртом в магический транс, наверняка тряска вызвала бы у них стоны. Молодая женщина, подросток и совсем маленькая девочка. Умирающие от чумы.

Артефакт Химеры мог призвать обратно ушедшие души. Но не мог воскресить превращенное в тлен тело. Требовалось найти новое вместилище бесплотной душе. При этом та душа, что жила в используемом для обряда теле, уничтожалась. Фактически одна смерть вместо другой.

Л'эрт понял это уже много позже после того, как дал свое обещание, – когда восстанавливал в памяти полусгоревшие листки, стараясь ничего не упустить. Но он должен их вернуть. А прочие смерти пусть будут на его совести – все равно на ней и так уже слишком много крови.

Он выбрал именно больных людей, пытаясь реализовать принцип меньшего зла: они все равно умирали, так или иначе. Днем мучений больше или меньше – имело ли это значение? При активации Химера вылечит тела, так что воскрешаемым ничего не грозило. Л'эрт устало вздохнул. Кого он пытается обмануть? Все равно это убийство, как ни крути.

Он остановил мула и привязал поводья к дереву. Вокруг было тихо – та естественная тишина природы, что еще не потревожил своим вторжением человек.

Не было нужды вспоминать слова заклинания, порядок действий, жесты и движения. Все это давно запечатлелось в его голове. Л'эрт плавно развел руками, инициируя объединение артефакта.

Гилеана. Сначала Гилеана, потом дети.

Затылок кольнуло тупой болью, еще и еще раз. Из носа тонкой струйкой закапала кровь. С кончиков пальцев сорвались белые сгустки и начали постепенно разрастаться. Туманная взвесь заклубилась между деревьями. На мгновение ему показалось, что солнце стало светить глуше. Но, конечно, это только обман зрения.

99